103 года назад произошел «Стрекопытовский мятеж», в котором как в зеркале, отразились все противоречия и конфликты той бурной эпохи. Какие уроки из этих событий можно извлечь в наше время?
Тревожный март
25 марта этого года группа левых активистов Гомеля возложила цветы к захоронению жертв мятежа на улице Билецкого.
Именем убитых тогда повстанцами названы многие улицы в Гомеле, включая и упомянутую. В целом же мятеж и его подавление были одним из центральных мифов гомельской истории новейшего времени. Но вот сегодня уже далеко не все помнят об этом, а тем более – знают подробности. Одновременно появились и попытки пересмотреть и эту часть истории, представить повстанцев борцами за свободу Беларуси. А что же там было на самом деле?
Суть событий вкратце такова. В марте 1919 года в Гомель прибывает бригада 8-й стрелковой дивизии Красной Армии, укомплектованная в основном в Тульской губернии. Из Гомеля она отправляется на фронт с войсками Украинской народной республики (УНР) в район Мозыря-Калинковичей. Но в полках заявляют, что «воевать с Украиной» не хотят. И после первых потерь от артобстрела украинской артиллерии бросают позиции и на эшелонах возвращаются в Гомель. Командование на себя берет некий «Полесский повстанческий комитет» во главе с интендантом одного из полков, бывшим штабс-капитаном и членом партии РСДРП (меньшевиков) Владимиром Стрекопытовым. В Гомеле революционные власти создали штаб обороны, который укрепился в гостинице «Савой». Но артиллерийский обстрел заставил обороняющихся сдаться. Интернационалисты из китайского Особого отряда ЧК были растерзаны на месте, около сотни других участников обороны «Савойя» - заключены в тюрьму. Через некоторое время подошедшие части Красной Армии выбили мятежников из города. Но перед бегством они зверски убили группу советских руководителей Гомеля. Убивали холодным оружием, председателю ЧК Ивану Ланге размозжили всю голову, с первой красавицы Гомеля Песи Каганской живьем сорвали скальп, намотав ее длинные волосы на полено. В числе убитых был и создатель Гомельского союза журналистов и редактор местной большевистской газеты Николай Билецкий-Езерский - бывший офицер, выходец из древнего дворянского рода и сын генерал-лейтенанта.
Уроки мятежа
В советское время главной причиной мятежа называлась агитация контрреволюционеров, которые и подбили красноармейцев на бунт. Тульская бригада была размещена в частном секторе, в том числе в районе «Залиния» - за линией железной дороги. Якобы там консервативно настроенные местные жители, из железнодорожников и мещан, и сагитировали красноармейцев против Советской власти. Действовала в бригаде и контрреволюционная организация из бывших офицеров, мобилизованных в Красную Армию.
Но на самом деле, все было намного сложнее. В январе 1919 года Гомель был освобожден местными подпольщиками, партизанами и Красной Армией от немецких оккупантов, войск УНР, бывших гетманцев и белогвардейцев. Однако и с новой властью все было не просто. Крестьян, ранее страдавших от немецких реквизиций и гайдамацкого террора, и поэтому охотно поддерживавших партизанское движение во главе с анархистами и левыми эсерами, большевики обложили продразверсткой. В новые органы власти привлекали социалистическую интеллигенцию, а в Гомеле, городе бывшей черты оседлости, ее во многом составляли евреи. Оживился мрачный антисемитизм, плюс город захлестнула волна бандитизма. ЧК работало жестко, и нередко – перегибала палку. Появились задержки с заработной платой, особенно недовольны этим были железнодорожники, своего рода «рабочая элита». Плохо было налажено и снабжение бригады, а ряд ее бойцов были арестованы. Недовольство нарастало.
И поэтому, когда не захотевшая воевать бригада бросила фронт, а повстанческий комитет пообещал Учредительное собрание, избавление от большевиков и кучу «всего хорошего», многие из жителей прониклись сочувствием. Впрочем, как пишет участник событий и мятежник бывший ротмистр Де Маньян, мобилизованный в бригаду, никто из гомельчан к повстанцам не примкнул. Но на словах - многие поддерживали.
Реальность жизни при военной диктатуре мятежников оказалась иной. В Гомеле начались повальные грабежи и еврейские погромы, которые устроили стрекопытовцы и примкнувшие к ним уголовные элементы. По воспоминаниям того же Де Маньяна, в погромах поучаствовал почти каждый из мятежников. Не только евреи, никто в принципе не был застрахован от волны уличного насилия. Семье моего прадедушки, машиниста Либаво-Роменской железной дороги и вполне себе православного, повстанцы во время отступления бросили во двор гранату.
При этом боевые качества «армии» Стрекопытова оказались не на высоте. Рядовые повстанцы хотели просто сбежать домой, Стрекопытов и его штаб – пытались использовать их в своих политических целях. Из Гомеля они задумали поход на Москву. Но ничего не вышло. Раз изменив присяге и дезертировав, их подчиненные и дальше шли по этой дорожке. Плюс они были сильно деморализованы грабежами и погромами. При первом же приближении Красной Армии и крестьянских отрядов к Гомелю стрекопытовцы бежали в панике. Через Калинковичи они ушли на украинскую сторону, и были включены там в состав армии УНР. Но там к ним – и обоснованно, относились с подозрением, как к белогвардейцам. И едва не репрессировали. Тогда отряд Стрекопытова изменяет и новым хозяевам и бежит уже к полякам. И дальше пошла сплошная череда перехода со стороны на сторону в роли фактических наемников, кондотьеров гражданской войны. Воевать стрекопытовцам приходилось уже за элементарный паек и обмундирование. В конечном итоге они осели в Эстонии, где интернированных ранее комбатантов стали использовать на тяжелых работах. Подрядчиком при этом выступил сам Стрекопытов, оказавшийся разворотливым коммерсантом – как ни как, а выходец из состоятельной купеческой семьи.
В конечном итоге, именно он и еще немногие оказались бенефициарами всего этого предприятия. Остальные участники мятежа либо погибли, либо всю оставшуюся жизнь провели на чужбине.
Возможно, в том далеком марте 1919 года у красноармейцев на фронте под Калинковичами и были веские основания для недовольства. Но пойдя за авантюристами, и не думавшими выполнять свои лозунги, они ничего из обещанного не получили. И это еще хорошо, что в брешь, образовавшуюся на фронте, не успели вклиниться интервенты. Которые, как показала практика, также мало заботили проблемы местного населения.
И только завершение гражданской войны и интервенции, только наступление мира дало нашим народам шанс на передышку и восстановление своей страны. Где уже на самом деле очень многое зависело теперь от самих людей.
Юрий Глушаков, г. Гомель