Скачать приложение Политринг

Лариса Насанович: Победу у народа не отнять, как бы некоторые не напрягались


Странный крен наблюдается в последнее время. Определенными людьми, причисляющими себя к демократическому лагерю, например, Павлом Знавцом, навязывается идея, что война 1941-1945 года была не Отечественная. Что Великая Победа, основанная на подвиге всего народа, всего лишь пропагандистская ложь. 


Читая  тех, кто ратует за отмену Дня Победы, за замену его на день скорби, кто пытается представить народ в той войне всего лишь жертвой, не способной на осознанное и добровольное сопротивление врагу, на защиту своей страны и духовной составляющей своей личности, диву даешься, как, по сути, унижают народ  эти глашатаи «новой истины». Похоже, эти глашатаи пытаются выставить народ некой биомассой у кормового корыта. Мол,  была всего лишь битва двух кровавых тиранов за мировое господство, а подвига народа как бы и не было вовсе. Но  раз не было подвига народа, значит, не было осознанного желания защищать свою страну, свой дом, нравственные ценности. Значит, гнали народ просто на бойню, а не гнали бы, так он, народ, воевать бы и не пошел, а покорно принял бы вторжение гитлеровских войск, покорно бы отдал свою страну на растерзание, покорно бы превратился в рабов немецких господ. Правда, жить на положении рабов и духовного быдла оставили бы далеко не всех. Евреев бы в списках счастливчиков и вовсе не оказалось бы. Но глашатаи «новой истины» об этом, наверное,  даже думать не хотят. К чему? Зато гуляют по Интернету россказни с розовыми слюнями  о том, как немцы кому-то из белорусских детишек дали конфетку, а какой-то крестьянской семье даже коня. Не сомневаюсь, что бывали и такие случаи, но это в корне ничего не меняет.


Из воспоминаний Зинаиды Моисеевны Гришковой ( в девичестве Маринич). Она живет в Солигорске, ей 90 лет -1927 года рождения.


«Во время войны в нашей деревне Чижевичи стоял немецкий гарнизон. Гитлеровцы, полицаи грабили людей, отбирали скот, свиней, имущество. Нашу корову Валетку забрали полицаи на свой участок в Старобин. Доили ее там, пили молочко, а мы –мама, я, три моих брата и сестра жили впроголодь. Немцы грубо обращались с населением, а полицаи были еще хуже. Жители деревни ненавидели захватчиков, ненавидели и презирали полицаев. Среди полицейских был только один, который не обижал людей. Его звали Алексей Курлович, и он работал в полиции по заданию партизан. Как-то враги его потом вычислили. Алексей успел убежать, а его родителей гитлеровцы сожгли вместе с хатой.


Мой брат Георгий был старше меня на два года. Однажды немцы устроили в деревне облаву на молодых парней. Схватили Георгия, еще несколько человек. Заявили, что отправят их на работу в Германию. Повезли их, а по пути заехали в соседнюю деревню, чтобы сжечь ее вместе с жителями. Георгию как-то удалось убежать. Он пробрался в лес к партизанам в отряд имени Сталина 101-й бригады имени Александра Невского. Мы об этом не знали три месяца, пока к нам не пришел связной с партизанского отряда. Связной сказал, что Георгий в партизанах, и что он, когда пришел в отряд, был совершенно седой. Это он, совсем молодой, стал седым, когда увидел, как оккупанты сжигают живьем детей, женщин и стариков. После освобождения Беларуси брат Георгий ушел на фронт. Прослужил в Советской Армии 25 лет. Ушел в отставку в звании полковника. 


Я и вся наша семья стали активно помогать партизанам. Мы передавали партизанам одежду, что могли из еды. Я ходила с мамой в Слуцк, Уречье, Погост: обменивали самогонку на соль и мыло для партизан. Еще я добывала сведенья о передвижении полицаев Старобинской комендатуры. Было страшно, но иначе было нельзя. Мы понимали, что остаться полноценными людьми, даже, если и выживем, гитлеровцы нам не позволят. И мы любили свою Родину. Гитлеровцы лютовали. В Чижевичах небо часто было в розовых заревах – то гитлеровцы сжигали соседние деревни вместе с теми из жителей, кто не смог или не успел схорониться в лесу. Мы узнали, что и Чижевичи немцы собираются сжечь. Это было в 1943 году. Почти все, кто мог, за исключением семей полицаев, убежали в лес. Деревня опустела – жечь было некого. Большинство мужчин, парней, девчат были после этого в партизанском отряде. Мужчины воевали, девушки еду готовили, ухаживали за  ранеными, ходили в разведку. Как мы все радовались, когда наш край освободили от немцев, как ликовали в день Победы!


Мой муж Гришков Михаил Никифорович тоже был родом из нашей деревни. Когда началась война, ему не было еще 18-ти, и он в первый день войны ушел добровольцем на фронт. Был тяжело ранен на Днепровской переправе, но поправился, снова воевал. Участвовал в параде Победы на Красной площади в 1945 году, прямо оттуда пошел на войну с Японией. Служил в Советской Армии до 1955 года. Комиссовали его из армии по болезни. Он дослужился до звания майора».


Из воспоминаний Лидии Платоновны Бердникович, 1923 года рождения.


«Я родилась в деревне Красное Озеро Солигорского района (раньше был Старобинский).  Родилась в обычной крестьянской семье. Закончила 3 класса и пошла работать в колхоз, а потом устроилась техничкой в школу. Мой отец - участник первой мировой войны был очень недоволен, когда немцы напали на СССР. Говорил: «Сволочи, все равно земли нашей не получите». В первые дни войны через деревню проходили разрозненные группы вырвавшихся из окружения красноармейцев.  Два или три раза они ночевали в нашей школе. Жители деревни кормили их, помогали вещами.  Мой отец, помню, сплел для них несколько пар лаптей, а мама пекла для них хлеб. Красноармейцы потом ушли в лес, туда же после того, как стало известно, что наша территория захвачена врагом, ушли много деревенской молодежи – они не хотели подчиняться немцам.  Вскоре появился и партизанский отряд. Немцы поначалу появлялись в нашей деревне наездами. Их гарнизон стоял в соседней деревне Забродье. Потом оккупанты сожгли Забродье вместе с жителями. Там сгорели и моя сестра с маленькой племянницей. Я через пару дней пробралась на пепелище из леса – жители нашей убежали скрываться в лес, когда увидели, что жгут Забродье. На пепелище я нашла свою обгоревшую племянницу. Огонь не тронул только щиколотки и ступни ее ножек. Не знаю, почему. Извините, что плачу.  Оккупанты сожгли расположенные близко от Красного Озера  деревни Осово, Рог. Когда горели люди в  Осово, стоял такой крик и стон, что слышно было даже в лесу возле нашей деревни. Скот, который принадлежал сожженным жителям, немцы угоняли на станцию и отправляли в Германию. Однажды я попала в облаву, меня схватили и отправили вместе с несколькими другими девчатами гнать на станцию этот скот. Когда мы гнали скот через Житковичи, я шла крайняя у тротуара. Какие-то местные женщины буквально выхватили меня и спрятали в подвале. Вот так тогда люди помогали друг другу. Кого могли – спасали. 


Жители нашей деревни объединились в партизанский отряд имени Пономаренко. Я тоже была в этом отряде. Ходила на задания. Никто людей в отряд не гнал, все шли добровольно. Люди не могли простить оккупантам их зверства и не хотели быть холуями. После того, как гитлеровцев выкинули из нашего района, многих партизан мобилизовали в армию. Я знаю, что  мужчины не ждали повесток, сами шли в военкоматы, я тоже с подругами из отряда пришла на мобилизационный пункт. Просились на фронт, но нас не взяли. Сказали, что мужчины будут воевать, а женщинам нужно работать на земле».


Так кого хотят убедить глашатаи «новой истины», что подвига народа в войну не было, что война не была народной,  и что победа в войне вовсе не победа? Кому намереваются «открыть  глаза»? Может, этим двум стареньким  ветеранкам, или их детям, внукам? Может, потомкам Старобинской семьи врачей Гетьманов, их сыновьям, внукам? В годы войны, пока хирург Петр Гетьман оперировал раненых бойцов во фронтовом госпитале, его жена,  врач Мария Гетьман, в Старобине  буквально под носом у оккупантов, ежеминутно рискуя жизнью, спасала, лечила раненых  красноармейцев и партизан. Ей помогала медсестра Валентина Прокопович. А ведь у Марии Гетьман было на ту пору двое маленьких сыновей. И у Валентины Прокопович была семья. Немцы  чуть не схватили доктора Марию – чудом ей удалось уйти в партизанский отряд вместе с детьми. Она стала врачом 101-й партизанской бригады имени Александра Невского. Многие годы талантливые врачи Мария и Петр Гетьман работали в Старобинской больнице и после войны. Их по сей день чтут жители Старобина.

 

А, может, в то, что подвига народа в войну не было,  поверят потомки  Ивана и Михаила Цуба из деревни Навина? А заодно и жители Солигорщины вообще, где хорошо помнят о героическом поведении этих двух пожилых крестьян?  Немцы приказали им показать дорогу к партизанам. Семидесятилетний Михаил ответил сразу отказом. Его тут же расстреляли на глазах у брата. 75–летний Иван после этого вроде согласился вести. Но не к партизанам повел, а намеренно завел карателей в глушь, в непроходимое, живое даже зимой болото. Конечно, убили старика Ивана Цуба.


Да нет, не поверят глашатаям «новой истине о войне», как потомки упомянутых людей, так и потомки тех, кто был рядом с этими людьми в годину испытаний, кто знает о их жизни. Кто просто не допускает спекуляций в истории ради текущего момента.


Потомки Горбачени Прасковьи из деревни Копацевичи тоже вряд ли согласятся с тем, что война народной не была. Знают, как в 1941 году помог избежать смерти еврейской семье один из ее родственников, знают, что  ее дочь и зять были связными у партизан. Знают, что на глазах у Прасковьи немцы и полицаи  сожгли в колхозном амбаре жителей Копацевичей, в том числе и 200 детей, в том числе и ее двух сыновей вместе с невестками и внуками. Прятавшаяся в копне сена Прасковья, когда амбар стал пылать и раздались стоны людей, вылезла из укрытия, подошла к карателям: убейте и меня. Те посмеялись и «великодушно» даровали ей жизнь. И даже повозку с волами дали, чтобы доехать до родственников в соседнюю деревню. Повозка принадлежала одной из сгоревших в амбаре семей. Через три месяца Прасковья умерла. От горя, прокляв захватчиков на веки вечные.


А в деревне Хоростово настоятель православного храма Иоанн Лойко благословил прилюдно двух своих сыновей уйти в партизаны. И в партизаны также ушли многие односельчане. А потом каратели сожгли в деревне церковь вместе с частью жителей и отцом Иоанном.


Это всего несколько примеров из народного сопротивления в годы оккупации  на Солигорщине. А ведь подобных примеров масса, и во всех районах Беларуси.  И не только в Беларуси.  Победа народа в войне  была. В том числе,  и в духовном,  нравственном отношении.  И напрасны потуги тех, кто пытается доказать обратное. Думаю, у подавляющего большинства потомков фронтовиков, партизан, подпольщиков отрицание Победы и  подвига народа в войну вызовет всего лишь отторжение. Интересно, что бы сказал Василь Быков рьяным отрицателям Победы и народной войны с врагом?  А Алесь Адамович?


Лариса Насанович

 


Комментарии для сайта Cackle
 

Опрос

Кого бы вы хотели видеть президентом Украины?

 
 

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ

ТОП-10 ПУБЛИКАЦИЙ

О сайте

«Политринг» - дискуссионная площадка, целью которой является налаживание диалога между различными политическими, общественными, социальными группами Республики Беларусь. Мы не приемлем экстремизма, радикализма, нарушения законов нашего государства. Но мы чётко уверены: лишь с помощью диалога Беларусь может стать современным демократическим государством.
Связь с редакцией, реклама - editor@politring.com / +375 (4453) 15-3-52

ЧПУ «Согласие-медиа» УНН 193000461

X
Много новостей? Мы собрали главные в нашей рассылке!